ГОЛУБЫЕ СКАЗКИ

сказки для плохих мальчиков и девочек

Previous Entry Share Next Entry
Клаус Номи - поющий инопланетянин
голубые сказки
golubyeskazki
Он умер в Нью-Йорке 6 сентября 83-го в возрасте 39 лет, а незадолго до смерти исполнил на "Classic Rock Nights" в Мюнхене знаменитую арию "Cold Song" из оперы Генри Пёрселла "Король Артур". Видевшие фильм "Повар, вор, его жена и ее любовник", узнают музыкальную тему, переработанную Майклом Найманом в "Мемориал" памяти погибших болельщиков в результате драки 1985 года, и использованную впоследствии в фильме Питером Гринуэем.
Более трагичное музыкальное произведение сложно себе представить. Ария, написанная для мужчины-баритона, исполненная мужчиной, но с женским голосом, превратилась в духовное завещание и эстетическую манифестацию умирающего андрогина.
Существует запись этого выступления, широко растиражированная в интернет: на записи Клаус Номи уже смертельно болен, и фактически поет реквием самому себе. Конечный же рефрен арии, в контексте судьбы Номи, звучит особенно трагично:
Let me, let me,
Let me, let me,
Freeze again...
Let me, let me,
Freeze again to death!
Желание быть замороженным, защищенным от жизни, ощущение собственной неуместности - основные настроения, по-разному выражавшиеся андрогинами. Клаус Номи не стал исключением. В результате судьба сыграла с ним поистине постмодернистскую шутку: для многих Номи известен именно тем, что он - первая знаменитость, умершая от СПИДа...


Итак...
Он первым совместил классическую оперу и музыку кабаре 30-х годов прошлого века. Он первым сделал научную фантастику предметом поп-культуры. И ещё он первым из мировых знаменитостей умер от СПИДа. Звезда андеграунда 70-80-х, немецкий контртенор Клаус Номи.

Настоящее имя Клауса Номи (Klaus Nomi) - Клаус Шпербер (Klaus Sperber)
Он родился 24 января 1944 в Имменштадт-им-Альгой, в баварских Альпах. Был единственным ребёнком в семье, воспитывался матерью-одиночкой. Детство его прошло в Западной Германии (Западном Берлине). Еще будучи ребенком он участвовал в постановках оперных спектаклей в Берлинской Опере. Подростком он посещал Берлинскую музыкальную школу.
И хоть у Клауса рано обнаружился его вокальный талант сначала ему пришлось выучился на повара-кондитера.
В 60-х годах он работал статистом в театре в Эссене, потом перебрался в Берлин, где получил вокальное образование. Одновременно работал в оперном театре билетером. Но после окончания спектаклей Клаус порой поднимался на сцену и пел для своих коллег. Выступал он с классическими ариями и в ночном клубе Kleist Casino, который посещали в основном гомосексуалы. Несмотря на все его усилия, никакой театр не брал его в труппу.

В 1972 года, потеряв надежду пробиться в Германии, Шпербер переселился в Нью-Йорк, где соглашался на любую работу.
Сперва он работал поваром в пекарне Cordon Bleu, затем вместе с Katy Kattleman создал независимую компанию выпечки.
Клаус вращался в либеральной гомосексуальной тусовке. Клаус Номи дружил с молодым танцовщиком по имени Андриан Ричардс, который выработал определённый робот-танец.
Он снова стал брать уроки пения и научился петь очень высоким голосом, по тембру похожим на женский, на сопрано. Но и в качестве контртенора не смог найти работу.
Его псевдоним Nomi переделан из латинского слова omni - "каждый", или "все". Так назывался научно-популярный журнальчик, ну, и вообще, слово было хорошее.
За два года Номи смог из бедного повара-кондитера превратиться в звезду. Он создал уникальный, неповторимый стиль, вместивший в себя и цирк (сильнейшую интуицию конца 19 - начала 20 вв.), классическую оперу, немецкое кабаре середины 20 века и неформальный поиск американского искусства 1960-х годов. Клаус собирал различные группы художников и исполнителей, в список которых входили в разное время Джо Арии, Кенни Шарф, Кейт Харринг, Жан-Майкл Баския и Джон МакЛафлин.

Его первое выступление состоялось в рок-клубе, и "когда среди клоунады и рок-н-ролльных номеров Номи запел оперную арию, все эти юные рок-н-роллеры остолбенели и, затаив дыхание, слушали его," - вспоминает арт-директор клуба "Max", в котором и состоялся дебют будущей звезды.
Одетый в тесно облегающий костюм пришельца из космоса, он пел арию "Мое сердце открывается звукам твоего голоса" из оперы Сен-Санса "Самсон и Далила".
Ария заканчивалась хаотическими вспышками стробоскопических огней, взрывами бутафорского дыма и громкими электронными саунд-эффектами. Инопланетянин исчезал в белых клубах дыма, и когда дым рассеивался, на сцене никого уже не было.
После выступления на Mudd Club Клаус увидел, что Дэвид Боуи тоже был в зале. Так состоялось их знакомство.

Это выступление стало настоящей сенсацией, певцу посыпались приглашения выступить в многочисленных клубах Нью-Йорка. Там в конце 70-х годов музыкальный вкус развернулся в сторону панка и New Wave, началась эпоха холодных и жестких звуков синтезатора.
Многие не верили, что это действительно поёт человек, что это не искусственная обработка звука.
Его диапазон от баритона до сопрано действительно поражал воображение, выходя за рамки всяких представлений о возможностях человеческого голоса, а в своих блестящих причудливых пластиковых костюмах, с сине-черными волосами, белым лицом-маской и напомаженными губами Клаус выглядел реальной живой игрушкой.


Знаком эпохи 70-х была нарочито декларируемая андрогинность - андрогинность не в смысле сексуальности, а в первую очередь в отношении стиля. Любой настоящий художник - андрогин, так как ему просто необходимо совмещать в себе искомые начала, вмещать в себя мужское и женское в равной степени - это идеал абсолютного артиста. Первым, кто возвел это в философию и эстетику был Энди Уорхол.
После него пришел Дэвид Боуи, однако образ Зигги - странноватого инопланетянина - был скорее выражением его немного слащавой музыкальной стилистики, нежели серьезной внутренней концепцией. Тем не менее, Боуи был одним из первых, кто решил размыть границы своей половой принадлежности, не являясь при этом ни явным бисексуалом, ни явным асексуалом (правда, оперативная пресса немедленно записала Номи в его любовники!)
Говоря откровенно, Номи в этом выступлении уже одним своим видом внушал больший интерес, чем поизносившийся в ту пору Зигги. Говорили, что этот "пришелец" обязательно затмил бы Боуи, проживи он подольше.

В 1979 году Клауса взял с собой на телевидение Дэвид Боуи, пригласив выступить вместе в качестве бэк-вокалиста, он позаимствовал костюм и макияж Номи.
"15 декабря 1979 года. На сцене появляется Дэвид Боуи, облачённый в пластиковый треугольный костюм. Он был в окружении двух «чудаков», которые поставили Боуи к микрофону, а сами заняли позиции бэк-вокалистов. Один из них заставил публику вздрогнуть от неожиданности: выбеленное лицо, острый нос, немигающие глаза, клоунская причёска… А когда Боуи начал петь, этот «клоун» ещё и имел наглость заглушить пение вокалиста своим пронзительным, кристально чистым оперным сопрано.
Боуи, Номи и Арии исполнили на Saturday Night Live три песни: «The man who sold the world», «TVC15» и «Boys Keep Swinging»
Именно так весь мир и узнал Клауса Номи."
После этого Клауса начали приглашать на телевидение уже одного - но в качестве, так сказать, поющего кондитера.
Он демонстрировал свои знаменитые торты и печенья, пел арии, диско-хиты, старые рок-н-роллы.

Позже Клаус Номи подписал контракт со студией RCA. Там он записал свой первый альбом, «Klaus Nomi» (1981). В 1980-1981 годах он отправился в тур, сделал видеоклипы и сразу же вернулся в студию, где записал второй альбом под названием «Simple man» (1982).
Вспоминает Джо Арии: «Тогда Клаус и я поссорились. Я начал писать свои собственные песни, что разозлило его. Он сказал: «Вы начинаете работать самостоятельно и делать своё дело. Я думаю, Вы должны покинуть меня». Многие из его друзей ушли от него».
«Группа Номи» (куда входили Клаус, Джо Арии и Кенни Шарф, которые были у него на подтанцовках, а также различные музыканты из Нью-Йорка) распалась, и Клаус начал работать с сессионными музыкантами и наёмными танцовщицами.


Выглядел он при этом настолько необычно, что публика входила в раж еще до того, как Клаус открывал рот и начинал петь.
Он выходил на сцену в гриме полудемона, полу-Пьеро, поражал зрителя неестественно угловатыми движениями, лицом-маской и футуристическими костюмами и исполнял арии Вагнера и диско-номера голосом "спившейся оперной дивы", для получения тембра которой специально изнурял себя бесконечными упражнениями.

Его макияж напоминал о японском театре Кабуки, а костюм - о кубистическом театре 1920-х годов: вместо пиджака - огромный черный треугольник с широченными плечами, на белой груди - галстук-бабочка, тоже непропорционально большого размера.
Сам Номи утверждал, что мужчина без косметики - все равно, что торт без глазури. Невкусен и неинтересен: "Решение пользоваться декоративной косметикой было довольно рискованным, ведь накрашенный мужчина в глазах масс выглядит крайне странно! Моя мать приезжала ко мне два года назад, и была в шоке! Увидев мои накрашенные черным ногти и губы, она сказала: "Ты выглядишь как Дьявол - я не могу в это поверить!", на что я ответил: "Я и есть Дьявол!".
Это поразило её ещё больше».

В одном из интервью он так сформулировал свое мировоззрение: "Я стараюсь выглядеть настолько инопланетно, насколько это вообще возможно. Я хочу этим подчеркнуть одну вещь: я подхожу ко всему как абсолютный аутсайдер. Только так я могу нарушить все правила. Вы же помните, что за мной стоит очень странная история - немецкая классическая опера?.. Мне помогло то обстоятельство, что поп и рок, о которых принято думать, что у них нет никаких правил, на самом деле столь же консервативны, как и классическая музыка. Поэтому то, что я делаю, вызывает двойной шок. Отличие в том, что панк-аудитория восхищается, когда я ее шокирую".

Первый собственный сингл Клауса Номи вышел в 1980 году, вскоре состоялось и его первое выступление на немецком телевидении. Музыкант при жизни записал всего две студийные грампластинки.
Вряд ли он ставил себе задачей создать образ на всю жизнь - экстравагантность в поведении и стиле одежды служила скорее средством для того, чтобы привлечь внимание к своим песням. Гораздо серьезнее относился к своей маске Номи. Все вокруг уже почти поверили, что он инопланетянин - но самое главное, что в это начал верить и сам певец.

Обставляя свои выходы на сцену максимально эффектно и таинственно. Появляясь на улице с охраной для того, чтобы никто не мог прикоснулся к нему и почувствовать, что он такой же человек, как и все, он полностью подчинялся правилам, соблюдать которые его обязывала созданная им же легенда...
Его лицо смотрело с обложек всех журналов, включая обложку японского "Voque", он устраивал сумасшедшие рекламные кампании сети магазинов "Фиоруччи", целыми днями изображая манекен в витрине и шокируя посетителей.

Клаус Номи: «Я всегда любил рок-н-ролл, правда. Когда мне было двенадцать лет, самым большим именем в рок-н-ролле для меня был Элвис Пресли. Однажды я украл деньги у моей мамы и купил пластинку Пресли, «King Creole». Я скрывал это от мамы и прятал пластинку в подвале, но она нашла её. Она ненавидела рок-н-ролл, и поэтому она пошла в тот самый магазин, где я её купил, и обменяла её на сборник оперных арий Марии Каллас. Я не возражал. Напротив, мне было очень приятно. И каждый раз, когда я покупал рок-н-ролл, я брал ещё и оперу. Мне нравилось и то, и другое».

Он любил классику, и его вкрапления оперных арий были данью этой любви, и страстью к некоторым оперным дивам...
«Я всегда мечтал увидеть Марию Каллас вживую. В Германии есть один обычай, который исполняют в канун Нового года. Нужно расплавить кусочек металла над свечой, а затем полить его холодной водой. Получается странное пятно. Идея заключается в том, что каждый сам судит для себя, что означает это пятно. У меня получилось, как будто два человека смотрят друг на друга, ну и, конечно, это были Мария и я. И вот, три месяца спустя, было объявлено, что Мария приезжает в Германию с концертом. Я безумно обрадовался. На концерте я вскочил на сцену и оказался перед ней очень близко. Я чуть в обморок не упал от всех тех чувств, которые переполняли меня в тот момент. Я посмотрел ей в глаза, и это было похоже на огонь, пылающий во мне… На следующий день я пошёл к преподавателю вокала и начал петь профессионально, и каждый раз, когда я пою арию Далилы, я исполняю её в честь Каллас».

По сути, он стал Вертинским своего времени и того поколения, со своими мифами, тайнами, слухами, и экстравагантностью которую одни принимали ура, а другие клеймили. Как его точно назвали на просторах блогосферы - Вертинский эпохи диско.

Клаус,и, для примера, Вертинский, в образе Пьеро


В 1982 году у Клауса обнаружили СПИД, тогда почти неизвестную еще болезнь.
В конце года он посетил Европу с гастролями и снова выступил в нескольких программах немецкого телевидения. Покидая Германию, музыкант знал, что никогда больше не вернется сюда.
Вернувшись в Нью-Йорк в начале 1983 гда, Номи шокировал своих старых друзей своим внешним видом. «Он всегда был худым, - говорит Арии, - но я отчётливо помню, что Клаус идёт на вечеринку, похожий на скелет. Он жаловался на усталость и на грипп. Врачи недоумевали, что с ним было не так. Потом у него возникли трудности с дыханием, и он был доставлен в больницу».

Врачи обнаружили, что имунная система его рухнула, а также обнаружили редкую форму рака кожи, вырывавшуюся на его теле – саркома Капоши. Тогда ещё не знали, что это связано со СПИДом.
«Они заставляли надевать меня пластиковый мешок, когда я навещал его, - вспоминает Джо Арии, - я не дотрагивался до него. Через несколько недель ему стало немного лучше, и он был достаточно силён, чтобы ходить. Так он покинул больницу и отправился домой.
Клаус сидел у себя в квартире, смотрел видео и фотографии самого себя, говоря: «Взгляни на это, это то, что я сделал – теперь всё это ушло…».
Он перешёл на вегетарианскую диету. Также он начал принимать «Интерферон», но от этого ему стало только хуже. Герпес вскочил на всём его теле, а уголки его глаз стали фиолетовыми. Он смеялся над самим собой и шутил, указывая на своё тело, изуродованное болезнью. Он говорил мне: «Зови меня просто-точечное Номи».
Летом он вернулся в больницу, но врачи ничем не могли ему помочь. Он не мог питаться из-за язвы желудка.
Джо Арии: «Он был похож на чудовище. Мне было очень больно на него смотреть… Я так хотел, чтобы он поправился. Мне приснился сон, что Клаус окрепнул и вернулся на сцену, но он должен был всё время скрываться, как Призрак Оперы. Он засмеялся, ему понравилась эта идея. И, действительно, ему на некоторое время стало лучше. Я разговаривал с ним в ночь с пятого августа. Он сказал мне: «Джо, что я буду делать? Меня не хотят больше содержать в больнице. Они отключили все приборы. Я должен прекратить всё это, потому что это всё действительно бесполезно». Я собирался пойти к нему в субботу утром, но мне позвонили из больницы и сказали, что Клаус Номи умер во сне в ту ночь».
Он умер в 1983 году.

Взлет Клауса Номи был коротким, но очень ярким. Номи остается одной из самых странных и эксцентрических фигур в истории поп-музыки.
Как и многие гении, при жизни он так и не был оценён. Как и многие гении, после смерти он стал предметом поклонения среди творческих личностей с непростыми вкусами: считается, что клоун в "Синем бархате" Дэвида Линча срисован с Номи.
Его песни и барочные арии, которые он в свое время также исполнял, послужили материалом для музыкального спектакля одного из выдающихся австрийских композиторов современности Ольги Нойвирт "Посвящение Клаусу Номи".
А в 2004 году в Германии вышел фильм по биографии этого чудо-человека - "The Nomi Song".
Он заканчивается цитатой-диалогом из старого фантастического кино:
- Он больше не вернется?
- Сейчас люди еще не готовы к его приходу. Когда будут готовы - он вернется.

  • 1
Потрясающе! спасибо за новое имя и погружение в мир той музыки, о которой когда-то были посты... про Эрика. эти посты многое объединяет, создается впечатление, что прошло столько времени, а посты завершили некий круг, петлю времени, в которой прослеживается неимоверная концентрация эмоций автора. снова с нами. Саратов:)

Спасибо за теплые слова. Тронут ими! Привет Саратову, и Вам лично)!

Спасибо за рассказ про необычного человека (в Википедии про него гораздо меньше рассказано), до этого не знал про него..

  • 1
?

Log in

No account? Create an account